Открылась бездна звезд полна.

Вакцины нового поколения.

Никс — Fri, 12 Nov 2021 19:32:24 GMT

Ученые определили, каким будет новое поколение вакцин против COVID-19

10.11.2021
МОСКВА, 10 ноя — РИА Новости.
Вакцины нового поколения от COVID-19 должны создавать иммунный ответ не против спайкового белка, на который нацелено большинство современных вакцин, а против белков репликации.
К такому выводу пришли ученые из Великобритании и Сингапура.
Вакцины этого типа активируют клетки иммунной памяти, известные как Т-клетки, которые убивают вирус еще на входе в организм.
$CUT$ По мнению авторов, они будут эффективны против всего семейства коронавирусов, в том числе против всех новых штаммов SARS-CoV-2, которые могут появиться в будущем.
Результаты исследования опубликованы в журнале Nature.

Исследователи изучили иммунологические данные 58 медицинских работников больницы Святого Варфоломея в Лондоне, у которых, несмотря на высокий риск заражения во время первой волны пандемии в Великобритании, ПЦР-тесты не показывали положительный результат на SARS-CoV-2. Сравнив их с показателями коллег, у которых была лабораторно подтвержденная инфекция, ученые выяснили, что люди, избежавшие заражения, во всех случаях имели более сильные Т-клеточные ответы, чем заболевшие.

"Мы знали, что некоторые люди остаются незараженными, несмотря на то, что они подвергаются воздействию вируса,
— приводятся в пресс-релизе Университетского колледжа Лондона (UCL) слова первого автора статьи доктора Лео Сведлинга (Leo Swadling).
— Чего мы не знали, так это того, действительно ли этим людям удалось полностью избежать инфекции или они естественным образом избавились от вируса до того, как его можно было обнаружить с помощью обычных тестов".

Ученые предполагают, что в красной зоне больницы все медицинские работники так или иначе подвергались воздействию вируса, но у некоторых еще на стадии низкоуровневой инфекции, не обнаруживаемой обычными тестами, выработались Т-клетки, специфичные для SARS-CoV-2.
Причем, как показали результаты исследования, эти клетки были преимущественно нацелены не на те части вируса, против которых действуют современные вакцины, а на репликационно-транскрипционный комплекс (RTC) белков, необходимых вирусу на самых ранних стадиях цикла размножения в организме.

Авторы считают, что вакцины следующего поколения должны активировать Т-клетки иммунной памяти, способные дезактивировать белки репликации вируса.
Тогда распространение инфекции в организме удастся остановить в самом начале.
При таком подходе, по мнению исследователей, можно говорить о создании панкоронавирусной вакцины, которая защитит не только от SARS-CoV-2 и его вариантов, но и от известных коронавирусов, вызывающих простуду, а также от новых коронавирусов, так как RTC-комплекс у всех представителей семейства коронавирсуов идентичный и не подвержен мутациям.
Ученые также не исключают возможности создания вакцин двойного действия, которые будут стимулировать как Т-клетки памяти, нацеленные на белки репликации, так и антитела к спайковому белку.
"Т-клетки, распознающие механизм репликации вируса, создадут еще один уровень защиты, дополнительный к тому, который обеспечивают высокоэффективные спайк-ориентированные современные вакцины", — говорит руководитель исследования профессор Мала Майни (Mala Maini) из UCL.

"Вакцины двойного действия обеспечат большую устойчивость против мутаций, а также более длительный иммунитет,
поскольку Т-клетки невероятно долгоживущие.
Такие вакцины могут остановить вирус на самом раннем этапе", — отмечает ученый.
© РИА Новости
Александр Кряжев

Испанский грипп.

Никс — Sat, 16 Oct 2021 10:47:16 GMT

"Испанка" кончилась внезапно: параллели с коронавирусом"
У "испанки" - гриппа, который в начале XX века унес десятки миллионов жизней, с коронавирусом много общего.
Речь не о биологической составляющей, а о мерах, которые предпринимало тогда человечество и о волнах пандемии. "Испанка" так же, как и COVID-19, шла по миру волнообразно. И кончилась очень резко.
Абсолютное большинство специалистов, занимавшихся изучением эпопеи «испанского гриппа», дает такую хронологию событий:
Первая волна эпидемии прокатилась по странам и континентам с конца зимы до середины лета 1918 года. Вторая волна — еще более грозная, $CUT$обрушилась на людей осенью 1918-го и окончательно затихла лишь в начале следующего года. Кроме того исследователи упоминают еще и третью волну этой эпидемической болезни, которая, правда, оказалась слабее предыдущих.
Признаки такого всплеска заболеваний «испанкой» фиксировались весной 1919 года.
Пандемия смертельно опасного гриппа, накрыв Европу, Азию и Америку в конце зимы-начале весны 1918-го, несколько месяцев спустя вдруг загадочным образом сама собой рассосалась.
Люди обрадовались и, не пытаясь докопаться до истинных причин случившегося, стали активно возвращаться к привычному образу жизни.
Однако многие медики предупреждали тогда, летом 1918 года, что «испанка» еще может скоро вернуться и ударить еще сильнее.
Читать все ...

Медицинские маски спасли человечество от страшных эпидемий.

Никс — Thu, 14 Oct 2021 18:08:48 GMT

Способны ли они защитить от коронавируса?
За более чем полтора года пандемии COVID-19 медицинские маски прочно вошли в жизнь обыкновенных людей.
«Лента.ру» разбирается, кто их дал человечеству, какую роль в их распространении сыграла эпидемия (не коронавируса) в Китае, почему они одноразовые и позволяют ли чувствовать себя в безопасности от заражения коронавирусом.
Поиск методов борьбы с заражением наука начала еще до того, как обнаружила первых переносчиков инфекции.
Прежде всего, медиков интересовало, как снизить риск хирургических инфекций — в частности, печально известной гангрены — и смертей от них. Уже в середине XIX века работы Джозефа Листера, Луи Пастера$CUT$ дали начало антисептике — системе мер по уничтожению микроорганизмов в организме.
Вслед за ней появилась и асептика, которая заботилась о том, чтобы микроорганизмы не попали в саму рану.
Руки, инструменты и даже дыхание медицинского персонала должны были быть стерильно чистыми. ... Читать все

Будет ли "вечная" вакцина?

Никс — Fri, 01 Oct 2021 17:51:29 GMT

Профессор Анча Баранова заявила об ожидании «вечной» вакцины от коронавируса
27.07.2021
Какой сценарий ждет нас дальше с коронавирусом — вопрос, волнующий всех. По поводу постоянной ревакцинации в научном сообществе возникло немало разногласий, а эволюция коронавирусных штаммов в сторону усиления вызывает испуг.
Профессор Анча Баранова изложила свой взгляд на будущее пандемии.
Анча считает, что нынешний этап в борьбе с COVID-19 — лишь промежуточный и окончательно спасти от него может лишь изобретение прямого противоковидного лекарства либо супервакцины, одной прививки которой будет достаточно.
На прошлой неделе ВОЗ выступила с заявлением о том, что не рекомендует делать ревакцинацию от $CUT$коронавируса.
В организации связали это с отсутствием полноты научных данных о повторном введении вакцин, а также с нехваткой препаратов во многих странах: где-то людей уже вакцинируют по второму разу, а где-то даже не слышали о первом прививочном этапе.
Между тем куратор работ в печально известном Уханьском институте вирусологии, инфекционист из США Энтони Фаучи, высказался о целесообразности не только второй, но и третьей вакцинации...

С просьбой помочь разобраться в сложных вопросах, в которых, как мы видим, даже у медиков единства нет, мы обратились к доктору биологических наук, профессору Школы системной биологии Университета Джорджа Мейсона (Вирджиния, США) Анче Барановой.
– Анча, ощущение такое, что медики сами запутались: рекомендовать или не рекомендовать ревакцинацию тем, кто уже один раз вакцинировался или болел коронавирусом.
Помнится, еще в январе наша вице-премьер Татьяна Голикова в программе «Вести в субботу» с Сергеем Брилевым говорила, что прививаться повторно не стоит, даже в случае, если уровень антител «близок к нулю».
Она аргументировала это наличием клеточного иммунитета.
Спустя полгода и наши, и западные специалисты все-таки призывают к ревакцинации.
Так как, по-вашему, в ней есть смысл?
— Ревакцинация, безусловно, нужна, мы никуда от нее не денемся.
Мы не можем оставаться беспомощными перед лицом вируса.
Понятно, что у нас вероятность заражения пропорциональна времени, которое прошло после вакцинации или болезни, а также силе иммунного ответа у конкретного человека.
Понятно, что есть параметры иммунитета, которые мы измерять не особо умеем – но они крайне важны для нашей защиты от коронавируса – тот самый пресловутый клеточный иммунитет. Точнее, мы его меряем, но не знаем, сколько его нужно в каждом конкретном случае, линейку тут не приложишь, как говорится.

Каким окажется иммунитет к коронавирусу в долгосрочной перспективе?
Хорошо было бы, если бы иммунитет к нему держался, как к кори: поставили в детстве всем тройную вакцину «корь, ветрянка, краснуха», и мы забыли об этих болезнях на всю жизнь.
Но даже для кори это, к сожалению, не так – антитела к этому вирусу держатся до взрослого возраста, а потом каждые 10 лет рекомендуется проверять их титр. Если он низкий, надо прививку повторить.
Но есть ведь и совсем другие инфекции, как, к примеру, норовирус.
Он поражает кишечник.
Против него приобретенные после болезни антитела «держат оборону» всего полтора года.
Сравнивать вирусы и их антигены «по силе» очень сложно.

– Нельзя ли предположить, что если люди долго не заражались повторно коронавирусами SARS 1 и MERS, то и с нынешним SARS-CoV-2 будет так же?
– Исследования показали, что к SARS1 антительный иммунный ответ исчезает через 6 лет, к MERS – через 10.
– А клеточный иммунитет?
– И клеточный тоже.... Его тоже проверяли, ведь немногие люди, которые заразились теми коронавирусами, были на особом контроле у медиков, ученых.

Вариант "Дельта": «Сопли — это прекрасно»
– В чем особенность "Дельта"-штамма коронавируса?
– В силе, с которой он атакует нашу защиту.
Он размножается в носоглотке, как и стандартный вариант — "Альфа" (или уханьский штамм), просто делает это раза в два быстрее.
При старом варианте вируса у заболевших не было насморка.
При "Дельте" — насморк появляется чаще и реже пропадает обоняние.
Это происходит потому, что раньше вирус потихоньку расползался по слизистым носоглотки, стараясь незаметно пролезть вниз и поразить бронхи и легкие, а потому не слишком вызывал образование слизи.

Теперь, когда вирус начал размножаться быстрее и вирусных частиц в носоглотке стало больше, он уже не такой незаметный, и сопли успевают выработаться.
В данном случае сопли – это прекрасно!
Они защищают рецепторы, в том числе обонятельные, а это – ворота в мозг.
Если появляется слизь, защищающая наш нос, — она отчасти защищает и мозг.
У меня есть надежда, что от так называемой «мягкой» формы "Дельты" будет меньше неврологических осложнений.

«Иммунитет разорвет вакцину в клочья»
— Вернемся к ревакцинации. Людей призывают, а в некоторых местах и заставляют вакцинироваться повторно.
С теми, у кого после вакцинации прошло больше шести месяцев, более-менее понятно: антител у них стало меньше, значит, защита хуже. Но есть же огромное количество людей, которые столкнулись с вирусом, перенесли болезнь бессимптомно, а после по высокому титру антител поняли, что защита у них находится в наибольшей боевой готовности.
Им все равно надо вакцинироваться?
— Не у всех после перенесенного заболевания появляется должное количество антител.
И вот тут вакцина как раз крайне важна. Она послужит бустером (ускорителем выработки антител) и поднимет иммунитет до нужного уровня. Но на пике роста антител ревакцинироваться, я считаю, не надо.
Люди, которые вообще не заметили, как переболели, или отделались при встрече с вирусом легким насморком, действительно уже могут быть защищены.

Если анализ антител будет сделан правильно, можно посоветовать таким гражданам прививаться не сейчас, когда антител много, а спустя полгода. К примеру, если вы выявили высокий уровень антител в мае, то прививаться повторно лучше не сейчас, а подождать до октября.
– Так в том-то и дело, что многих заставляют прямо сейчас.
Неужели нет какого-то механизма более логичных действий на этот счет?
– Увы, нет!
Я его, если честно, сама очень жду.
Меня вот часто спрашивают люди, не вредно ли при высоком уровне антител прививаться?
С одной стороны, вреда большого не будет, но и пользы тоже: ваша вакцина, которую организм с активными антителами примет за болезнь, просто будет «разорвана» вашим иммунитетом в клочья.

С другой стороны, бывает всякое... Есть люди — их немного, у которых такая ревакцинация на пике антител может привести, например, к образованию антител на сами антитела.
А это уже может не пройти бесследно.
Объективно посмотрев на всю огромную популяцию, мы увидим небольшое число людей, которые пострадают.
Никаких клинических признаков, позволяющих отличить этих людей, просто нет. Что поделать, так устроено наше здравоохранение: в интересах общественного здоровья процессы унифицированы, просто для улучшения логистики.

Это можно сравнить с движением на автодороге.
Нам говорят, что максимально допустимая скорость передвижения — 70 км в час, и тому, кто превысит эту скорость — страшный штраф, и права отберут.
Но при этом мы понимаем, что бывают частные редчайшие случаи, когда превышение допустимой скорости (к примеру, экстренная доставка роженицы в роддом) может спасти жизнь.
Но строгое соблюдение скорости спасет большее число жизней, понимаете?

– А есть ли данные о том, насколько редки могут быть случаи побочных явлений после ревакцинации на пике выработки антител?
– Конечно, нет!
Пока массовая ревакцинация не пройдет, такой статистике взяться будет неоткуда.
Д'Aртаньян и вирусы
— Предположим, нам и впредь будут советовать ревакцинироваться от мутирующего вируса. Если это будет происходить по два раза в год, за всю жизнь наш организм должен будет получить около сотни прививок.
Что же с ним будет после этого?
— Давайте посмотрим, что происходит с вакцинацией от гриппа.
Если вы законопослушный гражданин, то каждый год по предписанию Минздрава проходите вакцинацию.
Но у нас же не все люди такие.
Есть те, которые никогда не прививаются, и есть такие, которые, как и я, кстати, вакцинируются от гриппа раз в 3-4 года.
Как правило, таких ленивцев гонит в прививочный кабинет информация о каком-нибудь новом штамме гриппа или прогнозируемое превышение эпидпорога.
И вот что заметили исследователи.
Люди, которые ставят вакцину не каждый год, а пропуская две-три прививочные кампании, в год получения прививки получают гораздо большую защиту от гриппа, чем те, кто ставит такие прививки каждый год.
– Это значит...
– Это значит, что если вы часто делаете ревакцинацию похожими антигенами, то у вас постепенно вырабатывается толерантность к конкретному вирусу, организм со временем просто решает тратить поменьше сил на борьбу с ним.
Кстати, замечено, что у женщин и у мужчин пороги толерантности различаются (в среднем, конечно).
Есть также много других особенностей иммунного ответа, который зависит от перенесенных вами заболеваний, от того, лечитесь ли вы иммуносупрессантами или препаратами моноклональных антител от других заболеваний и пр.
Стандарта на иммунитет к вирусам нет.
– Если ежегодное прививание от гриппа приводит к привыканию, зачем же его тогда рекомендуют?
– Чтобы не было пандемии.
– Но в итоге грипп все равно оказывается сильнее.
Каков же выход?
– Давайте рассмотрим ситуацию на примере моего любимого героя Д'Aртаньяна.
Представьте, что он — ваш организм, на который периодически наваливаются вирусы (назовем их гвардейцами кардинала).
Д'Артаньян бегает от них, отбивает удары шпагой (вакциной), но, чем больше он это делает, тем больше устает.
Каков может быть конец у этой истории?
Он может быть грустным: Д'Артаньян упадет без сил, и гвардейцы его поборют.
В какой именно момент – мы не знаем.
Но возможна и другая стратегия: Д' Артаньян может спрятаться под лестницу, может притвориться спящим (так, наверное поступают антипрививочники, в надежде на то, что болезнь обойдет их стороной), но это, согласитесь, очень наивно, ведь, как мы знаем, «гвардейцев кардинала» очень много и просто так они от Д 'Артаньяна не отстанут.

Каков же выход?
Продолжать сражение, но при этом не забывать про Атоса, Портоса и Арамиса, которые уже спешат на помощь (в нашем случае — это ученые, которые придумают прямое противовирусное средство, а также новую «вечную» вакцину, не требующую ревакцинации).
А пока они не подоспели, надо бороться что есть сил!
По-моему, это лучше, чем не бороться и сдаться вирусу сразу.
– Ах вот как стоит вопрос?!
– Именно так. Просто далеко не все специалисты говорят об этом.
– Получается, что ситуация у нас тупиковая, потому что вакцин-то новых нет.
– Конечно, ситуация такова, что мы вступили в схватку с очень коварным и сильным противником, и силы наши будут таять с каждым годом. Но, с другой стороны, мы удачливые и хитрые – вы же смотрели кино про Д’Артаньяна? Оно же не похоронами заканчивается.

На днях меня спросили: от чего зависит успешность вакцинной стратегии?
Давайте разбираться. Все вакцины, которые мы сегодня имеем, были созданы примерно весной 2020 года. И все они создавались под стандартный вариант уханьского вируса, на штамме, выявленном у первых пациентов. Потом возникла первая «страшная» мутация – «британский вариант коронавируса». И компания Pfizer сразу выделила кучу денег на создание новой вакцины.
И что мы увидели позже: не пошел «британский вариант», его затмил вариант "Дельта".
Получается, деньги были выброшены на ветер.
И сейчас почти все компании, даже те, у которых есть возможность потратиться на создание новой вакцины, уже не хотят так рисковать.
Они выжидают: окажется ли "Дельта" самым злостным штаммом или лучше дождаться следующего, более грозного?
Это очень важный вопрос: достигла ли "Дельта" наивысшего потенциала скорости инфицирования для коронавируса или нет?
Пока она, как старый матерый кот во дворе, гоняет соперников, — ни дельта плюс, ни лямбда, ни эпсилон не могут обойти ее по скорости передачи.
Итак вопрос вопросов: "Дельта" — это предел для коронавируса или скоро мы увидим вместо кота тигра?
Если предел — то быстро делаем под этот штамм новую вакцину и прощаемся раз и навсегда с этой грустной пандемической песней, которая уже всем в мире надоела.
А если не предел?
Тогда надо ждать.

– Так что говорят ученые?
– В теории они могут дать ответ.
Но только ситуация сейчас такова, что ученые связаны по рукам и ногам.
Они же не от балды эксперименты ставят, а лишь те, что им разрешены.
Ответ на наш «вопрос вопросов», как ни странно, можно было бы найти в экспериментах по усилению функции (или gain of function), за которые конспирологи уже неоднократно порвали вирусологов в клочья.
– Итак, что бы они сделали, если бы эксперименты разрешили?

– План эксперимента примерно таков.
Можно взять "Дельта"-вариант коронавируса в лабораторию и начать культивировать в таких условиях, где можно было бы отобрать варианты с его большей инфекционностью.
И дальше посмотреть: удается «докрутить» до еще большей, максимальной степени заразности или нет?
– На это потребовалось бы много лет?
– Нет.
Современные технологии позволяют сделать это за месяцы.
– Если вирус создается искусственно в пробирке, значит ли это, что он сможет стать таким же в природе?
– Может быть, не один в один, но теоретически сможет.
По крайней мере ученые, разработав самый плохой сценарий, заглянут в будущее нынешней "Дельты" и вычислят потенциал его ужесточения и генетические признаки этого ужесточения, на основе которых уже можно создавать более эффективную вакцину, а также проводить прицельный эпидмониторинг.
Но при этом всегда есть опасность, что искусственно «ужесточенный» вирус убежит из пробирки и начнет заражать людей.
То есть в процессе изучения эволюции дворового кота в тигра мы раньше времени получим этого самого тигра.

– Описанными вами исследованиями сегодня никто не занимается?
– Я не могу этого гарантировать.
Но если и занимаются, они вряд ли теперь об этом расскажут.
В теории если бы мы больше доверяли ученым, то сегодня ситуация могла быть иной.
– Какой же?

– Когда в 2020 году только появился коронавирус, который тогда был не такой уж инфекционный, как нынешняя "Дельта", специалисты могли бы уже к маю 2020 года создать вариант, в три раза более инфекционный, чем стандартный уханьский вариант, а после, сделав его не патогенным, пустить по миру как естественную вакцину.
Примерно так был побежден полиомиелит.
– Но это та же вакцинация?
– Конечно. Но очень смелая.
Поймите, я же чисто теоретически тут рассуждаю.
Сейчас такое просто невозможно.
А вот в 60-е годы, когда человек полетел в космос, ученых все обожали и доверяли им, а потому такой сценарий вполне мог воплотиться.
mk.ru
Наталья Веденеева.

Мелатонин против ковида.

Никс — Wed, 22 Sep 2021 17:11:50 GMT

Может ли мелатонин влиять на тяжесть течения заболевания COVID-19
Огромное количество информации о лечении и профилактике, лекарствах и биологически активных добавках для защиты от COVID-19, болезни, вызываемой новым коронавирусом, циркулирует в интернете, СМИ, социальных сетях по всему миру.
Мы знаем об этом вирусе всего несколько месяцев, но ученые активно работают над тем, чтобы лучше понять, как этот вирус действует на наш организм, а также найти способы лечения.
Одним из препаратов, применяемых для лечения, который в настоящее время исследуется и демонстрирует некоторые положительные эффекты, является мелатонин.
Хотя в настоящее время отсутствует достаточное количество$CUT$ научных доказательств, подтверждающих, что мелатонин может защитить от серьезных последствий COVID-19, однако есть признаки того, что мелатонин может влиять на тяжесть заболевания, чрезмерный иммунный ответ и последующее серьезное повреждение легких, которое присутствует у большинства пациентов с тяжелым течением новой коронавирусной инфекции.

Мелатонин — это гормон, наиболее известный как помощник сна. Мелатонин регулирует сон, воздействуя на биологические часы организма (циклы сна и бодрствования).
Мелатонин вырабатывается в нашем организме преимущественно шишковидной железой в головном мозге естественным путем. Он также доступен в форме биологически активных добавок. Научные исследования показывают, что такие добавки мелатонина могут благотворно влиять на циклы сна и бодрствования.
Природный мелатонин вырабатывается под влиянием света. Наш мозг получает световые сигналы через сетчатку глаза, которые затем передаются по зрительному нерву в главные биологические часы мозга, супрахиазматическое ядро, которое посылает соответствующий сигнал шишковидной железе, отвечающей за выработку гормона.
Как и большинство гормонов, мелатонин вырабатывается в соответствии с ежедневным циркадным ритмом. Производство мелатонина увеличивается в темное время суток и подавляется под воздействием света. Уровень мелатонина начинает значительно расти около 9 часов вечера и, достигая своего пика в течение ночи, падает до самого низкого уровня утром.
Связь мелатонина с циклами света и темноты - это основная причина, по которой ночное освещение может быть вредным для нашего сна и здоровья.

Также мы знаем, что с возрастом способность организма вырабатывать мелатонин ночью, снижается. Некоторые ученые предполагают, что возможная причина низкого распространения COVID-19 у детей связана с естественным высоким уровнем у них мелатонина.
Мелатонин наиболее известен как регулятор сна, но он также играет важную роль в регулировании деятельности нашей иммунной системы. Также мелатонин является сильным антиоксидантом и обладает противовоспалительными свойствами.
Мелатонин сдерживает иммунную активность, влияя на выработку цитокинов – белков, которые действуют как сигналы иммунной системы клеткам организма. Цитокины могут вызывать (провоспалительные цитокины) или ограничивать (противовоспалительные цитокины) воспаление.
Известно, что мелатонин снижает выработку цитокинов, вызывающих воспаление. Также известно, что мелатонин является антиоксидантом, нейтрализующим клетки свободных радикалов и ограничивающим окислительный стресс и повреждения, которые способствуют воспалению. Провоспалительные цитокины участвуют в развитии воспалительной реакции организма, которая борется с вирусом, бактериями и другими патогенными агентами. Таким образом наш организм защищает себя.
Но чтобы этот цитокиновый ответ был полезен, он должен быть пропорционален угрозе. Чрезмерный ответ провоспалительных цитокинов создает опасность для организма и может способствовать распространению вирусной инфекции, а не ослаблять ее.
Именно эта чрезмерная воспалительная реакция и связанное с ней распространение вируса, по-видимому, имеют место в наиболее серьезных случаях COVID-19.

COVID-19 является острым респираторным заболеванием, которое в некоторых случаях приводит к исключительно сильному поражению легких.
В то время как большинство случаев новой коронавирусной инфекции имеют легкие симптомы, похожие на простуду и грипп, и наносит сравнительно небольшой ущерб молодым и здоровым людям, у пожилых людей и людей с хроническими заболеваниями COVID-19 может привести к тяжелой пневмонии.
В наиболее тяжелых случаях коронавирусная инфекция приводит к острому повреждению легких и острому респираторному дистресс-синдрому, из-за которого легкие и дыхательная система не могут поглощать достаточное количество кислорода и распределять его через кровоток.
Такие пациенты нуждаются в искусственной вентиляции легких (ИВЛ).
В основе пневмонии и повреждения легких, которыми проявляются тяжелые случаи коронавирусной инфекции, лежит чрезмерная воспалительная реакция собственной иммунной системы организма.
В частности, новый коронавирус, активирует инфламассомы – «датчики» нашей иммунной системы, которые обнаруживают потенциальные угрозы для нашего организма и реагируют на них, вызывая воспаление.

Новый коронавирус активирует специфические инфламассомы, включая NLRP3. Было показано, что именно инфламассомы NLRP3 имеют тесную связь с острым повреждением легких и острым респираторным дистресс-синдромом и являются ключевым триггером избыточного ответа иммунной системы, который может привести к инвалидизирующим и угрожающим жизни поражениям легких.
В ряде научных исследований мелатонин был отмечен как подавляющий действие NLRP3 агент. Было обнаружено, что способность мелатонина подавлять активацию NLRP3, влияет на тяжесть воспалительных реакций, снижает выработку провоспалительных цитокинов, а также уменьшает проникновение иммунных клеток в легкие и, соответственно, уменьшает повреждение тканей легких.
Исследования на мышах, в которых рассматривалось именно влияние мелатонина на острое повреждение легких, продемонстрировали, что мелатонин обеспечивает защиту от наиболее тяжелого повреждения легких благодаря его способности подавлять воспаление с помощью NLRP3. Именно эта способность мелатонина воздействовать на воспаление наряду с высокой степенью безопасности и пользы для сна, привлекает внимание ученых к мелатонину как к средству, которое может повлиять на иммунный ответ организма при воздействии коронавируса, потенциально снижая тяжесть течения новой коронавирусной инфекции.
Итак, значит ли это, что мы все должны срочно начать принимать мелатонин? Конечно же нет.
В настоящее время возможность использования мелатонина при новой коронавирусной инфекции носят характер хоть и весьма многообещающей, но гипотезы.

Если вы хотите использовать добавки мелатонина, обязательно проконсультируйтесь с врачом, особенно если вы относитесь к одной из перечисленных групп: беременные и кормящие женщины, люди с нарушениями свертываемости крови, люди, перенесшие трансплантацию, люди, страдающие депрессией, диабетом, с повышенным артериальным давлением.
Следует помнить, что мелатонин является мощным гормоном, оказывающим влияние на циркадные ритмы и другие физиологические функции организма. При приеме слишком большого количества мелатонина могут наблюдаться такие побочные эффекты, как нарушение циркадных ритмов и циклов сна и бодрствования, сонливость, снижение кровяного давления, головокружение, головная боль, тошнота, боль в желудке, боль в суставах, депрессия, беспокойство, раздражительность.
Лучшее время для приема добавки мелатонина - от 30 минут до 1 часа перед сном – зависит также от хронотипа. Жаворонки должны принимать мелатонин раньше по вечерам, а совы позже.

Чтобы повысить выработку мелатонина в организме без добавок необходимо следовать следующим правилам:
1. Придерживайтесь графика сна с регулярным временем сна и бодрствования, так вы усилите свои циркадные ритмы.
2. Избегайте воздействия искусственного света ночью. Низкая освещенность позволяет организму вырабатывать больше мелатонина.
Очки, блокирующие синий свет, помогут вам избежать подавления выработки мелатонина, вызванного воздействием ночного света - без необходимости сидеть в темноте или отказаться от небольшого количества Netflix в конце долгого дня.
3. Создайте комфортную среду для вашего сна, в вашей спальне должно быть прохладно, темно и максимально тихо.
4. Не тренируйтесь и не принимайте пищу непосредственно перед сном, избегайте ситуаций и разговоров, которые могут вывести вас из равновесия.
5. Выделите время для себя: примите ванну, медитируйте, слушайте расслабляющую музыку, используйте успокаивающие и расслабляющие дыхательные техники.
cgon.rospotrebnadzor.rup

Стерильность производства.

Никс — Mon, 20 Sep 2021 15:53:01 GMT

ВОЗ приостановила одобрение «Спутника V»
Вячеслав Оглоблин
15 сентября 2021
Сергей Булкин/NEWS.ru
Всемирная организация здравоохранения приостановила рассмотрение вопроса об одобрении российской вакцины от коронавируса «Спутник V» до новой инспекции завода, где производится препарат. Об этом рассказал замруководителя Панамериканской организации здравоохранения (PAHO) доктор Жарбас Барбоса, передаёт РИА Новости.

Процесс приостановлен, потому что во время инспекции одной из фабрик, которая составляет часть производства «Спутника V», не было обнаружено, что эта фабрика согласна с применением надлежащих практик производства, — сообщил он.
$CUT$
По его словам, производитель препарата должен подтвердить, что завод согласен с правилами практик производства. Барбоса отметил, что производитель должен принять меры по урегулированию вопроса. После этого пройдёт новая инспекция, а затем будет принято решение об одобрении вакцины.

Надлежащие практики производства — правила, которые устанавливают требования к организации производства и контроля качества лекарственных средств для медицинского и ветеринарного применения.

Ранее доктор медицинских наук, председатель Московского городского общества терапевтов Павел Воробьёв рассказал, что ситуация с производством медикаментов, в том числе вакцин, в России остаётся сложной. По его словам, в стране до сих пор окончательно не внедрён стандарт надлежащей производственной практики (GMP).

Эксперт подчеркнул, что вся эта система построена на доверии, которого в России нет. В связи с этим он считает, что оценка инспекции ВОЗ, которая обнаружила нарушения на производстве «Спутника V», была объективной.

До этого в Минпромторге РФ сообщили, что представители ВОЗ проверили четыре из семи площадок, где производится вакцина. К работе одной из них возникли претензии.

Они связаны в основном со стерильностью и охраной окружающей среды.
Озабоченность экспертов вызвали стерильная фильтрация вакцины и меры по снижению риска заражений.
Кроме того, проблемы возникли при проверке качества линий розлива препарата и халатов операторов.

Безконтрольный эксперимент

Никс — Sat, 31 Jul 2021 13:49:54 GMT

Массовая вакцинация: каковы ее риски, и как их можно смягчить?
О вакцинах от COVID-19 рассказал в своей авторской статье,
врач лучевой диагностики из США, Лев Коровин.
"…происходит принуждение людей к участию в медицинском эксперименте, что противоречит букве и духу принятого после разгрома фашистской Германии Нюрнбергского кодекса.

Вакцины двадцать первого века

Весь мир — и наша страна здесь не исключение — захлестнула очередная волна коронавирусной истерии. От пропаганды массовой вакцинации мы переходим — если называть вещи своими$CUT$ именами — к кампании по вакцинации принудительной. Эту кампанию пытаются представить в качестве добровольной, но если побуждают к «добровольной» вакцинации угрозами лишить рабочего места или заработной платы, то кого мы обманываем словами о добровольности?

Тем временем до людей из разных источников доходит информация о случаях осложнений после вакцинации, в том числе и с трагическими исходами. Такие новости тревожат сами по себе, но усугубляет тревогу как фактически недобровольный характер вакцинации, так и непонимание людьми, что же им предлагают вколоть и каков реальный риск тяжелых побочных явлений. Давайте попробуем немного развеять этот туман неопределенности.

Перед тем как рассматривать ключевые различия между разными существующими в мире вакцинами от COVID-19, следует сначала отметить одну важную черту, которая роднит все эти вакцины без исключения. Они все — экспериментальные. Та регистрация, которую эти препараты получили, является экстренной и выдавалась разными странами в связи с объявленной из-за эпидемии чрезвычайной ситуацией. Утверждается, что процедуру клинических испытаний эти вакцины прошли в ускоренном режиме. Но это не вполне корректно. Три фазы испытаний, которые препарат обычно по очереди проходит перед регистрацией, проводились по скомканному графику. Новую фазу начинали до окончания предыдущей.

Представляемые общественности результаты третьей фазы испытаний, призванной оценить безопасность и клиническую эффективность новых препаратов, в случае с новыми вакцинами от COVID-19 пока являются промежуточными. Окончательные результаты третьей фазы клинических испытаний можно будет ожидать только к 2022–2023 гг.
Пока третья фаза клинических испытаний не закончена, у нас, по большому счету, нет ясной картины по краткосрочной и среднесрочной безопасности применяемых вакцин. Публикуемые промежуточные данные испытаний отнюдь не всегда о чем-то по-настоящему говорят. Например, как можно что-то сказать о безопасности нового препарата в условиях беременности, если с момента начала наблюдений до публикации результатов прошло меньше времени, чем требуется для вынашивания плода? Некоторые процессы невозможно торопить.

Этот пробел в знаниях восполнится только по прошествии времени, после полноценного анализа всех полученных результатов исследований. Обозначив эту область нашего незнания, можно перейти к тому, что мы знаем.
На сегодняшний день, помимо четырех вакцин от COVID-19, применяемых в России, более сотни вакцин по всему миру проходят через разные этапы клинических испытаний. Вакцины семи иностранных производителей одобрены Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ). Вероятно, их вскоре станет больше.

Вакцины против COVID-19 можно для простоты восприятия разделить на три главные категории:
• традиционные,
• генетические,
• биоинженерные.
Традиционные вакцины
Традиционные вакцины используют весь вирус целиком. Они делятся на инактивированные (убитые) и живые ослабленные.
Собственно, само слово «вакцина» происходит от латинского слово «вака», означающего корову, напоминая нам о первопроходце вакцинологии Эдварде Дженнере, который впервые стал прививать людей против натуральной оспы, используя живой ослабленный вирус коровьей оспы в конце XVIII века.
Пока ни одна живая ослабленная вакцина от COVID-19 не применяется массово. Но какие риски теоретически сопряжены с таким подходом? В первую очередь, возникает риск того, что ослабленный вирус в вакцине может заново «окрепнуть» и снова вызывать полноценное заболевание. Такое случалось периодически с живой ослабленной вакциной против полиомиелита.

Как и SARS-CoV-2, геном вируса полиомиелита записан на РНК. В отличие от той же оспы, которая свой геном на ДНК копирует с помощью механизмов зараженной ею человеческой клетки, РНК-вирусам приходится пользоваться собственным примитивным механизмом копирования генома. Этот вирусный механизм резко (более чем на два порядка) менее точен, чем механизмы человеческих клеток, используемых ДНК-вирусами для размножения. А это приводит к ускоренному накоплению мутаций, в том числе и с возвратом ослабленному вирусу его опасных свойств.
И здесь важно подчеркнуть один из ключевых принципов принятия решений в общественном здравоохранении: допустимость риска вмешательства зависит от степени риска катастрофических последствий самого заболевания. В начале ХХ века полиомиелит был распространен даже в наиболее промышленно развитых странах, приводя к большому числу смертей и инвалидностей. Живая ослабленная вакцина от полиомиелита была тогда настоящим спасением, снижая высокий риск заболеть с осложнением. Теперь же случаев этого заболевания резко меньше. Соответственно, во многих странах живая вакцина от полиомиелита больше не применяется. Ибо риски, связанные с ее применением, больше не могут быть оправданы.

Другая категория традиционных вакцин — инактивированные (убитые) вакцины, тоже использующие вирус целиком, ― широко применяется для профилактики COVID-19. Кроме «КовиВака» центра им. Чумакова, эту же технологию используют китайские Sinopharm, CoronaVac, WIBP-CorV и индийский Covaxin.
В отличие от живого ослабленного вируса, инактивированный вирус не может больше размножаться, а значит, и не может вновь стать патогенным вирусом. Обратная сторона медали в том, что иммунный ответ против инактивированного вируса может быть слабее, чем против живого. С этой проблемой часто борются через добавление особых веществ-адъювантов, усиливающих воспалительную реакцию, а значит, и общий иммунный ответ на вакцину. В случае с «КовиВаком» это гидроксид алюминия.
Традиционные вакцины отличаются от генетических и биоинженерных еще тем, что они показывают иммунной системе не один конкретный антиген, а весь вирус целиком. Это дает клеткам иммунной системы возможность запомнить больше чем один белок на поверхности патогена, что в большей степени похоже на иммунную память, возникающую в результате естественно перенесенной инфекции.
Вакцины против COVID-19, относящиеся к классу инактивированных, хоть и остаются экспериментальными, относятся к категории препаратов, с которыми у человечества достаточно богатый опыт взаимодействия и возможные осложнения достаточно предсказуемые.

Генетические вакцины
Вслед за традиционными вакцинами идут генетические вакцины. В эту категорию можно включить как доминирующие на Западе препараты из матричного РНК (мРНК), так и вакцины на платформе аденовирусного вектора, в том числе и наиболее распространенный в России «Спутник V». Западные мРНК вакцины и российский «Спутник V» похожи тем, что, в отличие от традиционных вакцин, показывающих иммунной системе убитый или ослабленный вариант патогена, эти генетические вакцины заставляют клетки вакцинированного человека производить белки с поверхности опасного вируса, в данном случае — белок-шип. Но делают они это по-разному.

Вакцины на мРНК, такие, как Pfizer или Moderna, проникают в клетки пациента с помощью наночастиц с липидной (жировой) оболочкой, способных влиться в клеточную мембрану. Попав внутрь клетки, наночастицы выпускают матричные РНК, на которых записан не весь геном вируса, а только код для белка-шипа.
Клеточные механизмы производства белков под названием рибосомы затем считывают код с мРНК и производят белок-шип, который должна увидеть иммунная система при выходе его на поверхность клетки и создать против него иммунный ответ.

Вакцины с аденовирусным вектором работают сходным образом.
Генетическая информация с кодом того же белка-шипа попадает внутрь клетки с помощью модифицированного аденовируса, лишенного части своего генетического кода, необходимого для размножения. При этом аденовирус доставляет код для белка в форме ДНК, а значит, ему нужно попасть в ядро клетки, где происходит переписывание ДНК в мРНК. А потом уже вновь созданная мРНК идет на производство белка-шипа. В отличие от традиционных вакцин, технологии генетических вакцин весьма новы и применяются массово впервые. Это значит, что в ходе глобальной кампании по массовой вакцинации могут впервые выявиться проблемы, связанные непосредственно с самими механизмами работы новых прививок.

В сферу особого внимания выходят осложнения, связанные с формированием тромбов у пациентов, привитых как мРНК-вакцинами, так и аденовирусными векторами.
Точного объяснения этим тромбам пока нет, но главная гипотеза — проникновение наночастиц с мРНК или вирусных векторов в капиллярный, а затем и в системный кровоток. Это приводит к тому, что генетический код белка-шипа попадает в клетки, формирующие внутреннюю сторону стенки сосудов (эндотелия). Когда иммунные клетки замечают чужеродный белок на поверхности эндотелия, они атакуют его клетки, считая их зараженными, что приводит к локальному воспалению и травмированию сосудистых стенок, что вызывает серию реакций, приводящих к формированию тромбов.

Чаще всего тромбы формируются в венах. Там они растут и начинают ограничивать отток венозной крови из органов, кровь из которых вены должны возвращать в центральное кровообращение. Возможным осложнением такого тромба может стать инфаркт органа, в который кровь продолжает поступать, но не может выйти. В случае расширения тромба в конечности может начаться гангрена. Тромб также способен оторваться и попасть в артериальный кровоток, пройдя через сердце. Сильнее всего такие оторвавшиеся тромбы бьют по легочному кровообращению. Попав в легочную артерию, такой тромб как повреждает сами легочные ткани, так и может привести к сердечной недостаточности и даже к рефлекторной остановке сердца.

Помимо осложнений, происходящих непосредственно после получения генетических прививок, существуют еще опасения, что введенный в клетку инородный генетический материал может внедриться в геном клеток, куда попала соответствующая наночастица с мРНК или аденовирусный вектор. При оптимистичном подходе можно допустить, что у такого события не будет значимых клинических последствий. Но надежда — надеждой, а экспериментальные данные — это совсем другое, а их пока нет.

Кроме массово применяемых генетических вакцин сейчас проходят разные этапы испытаний генетические вакцины с вирусными векторами, способными (в отличие от того же «Спутника V»), к размножению внутри организма. Также созданы новые экспериментальные вакцины, доставляемые наночастицами, содержащими либо ДНК, либо самоусиливающиеся мРНК, создающие копии самих себя.

Биоинженерные вакцины
Наконец, есть биоинженерные вакцины, представляющие сами по себе конкретный антиген или комплекс антигенов. Такие препараты не демонстрируют иммунной системе целый вирус и не вводят в организм чужеродную генетическую информацию, а показывают иммунной системе непосредственно конкретный антиген или несколько антигенов.
Эти антигены производятся в лабораторных условиях и вводятся либо отдельно, либо в форме так называемой вирусоподобной частицы. В таких вакцинах также обычно применяются особые химические стимуляторы (адъюванты), чтобы усилить иммунный ответ.
Если искусственно созданный антиген вводится отдельно, это называется субъединичная вакцина. Пример такой вакцины в России — «ЭпиВакКорона», созданная новосибирским центром «Вектор».

Ключевая проблема при создании субъединичной вакцины заключается в том, что искусственный антиген должен обладать той же формой, что и атакуемая часть вируса.
Это не столь простая задача, как может показаться.
Пептидный (белочный) антиген представляет собой длинную цепочку или даже множество цепочек аминокислот. Эти цепочки могут складываться в разные формы не только во взаимодействии между собой, но и под влиянием соседних частей вируса и окружающей среды. Чтобы такая вакцина работала, недостаточно просто создать искусственный белок с той же последовательностью аминокислот, как у антигена. Нужно добиться от него точного повторения формы белка в его естественном виде.
А это зависит уже не только от его химической структуры. Один из способов решить эту задачу — это сделать не свободно плавающий белок, а поместить его на некоторый искусственный каркас, повторяющий собой форму вируса, на поверхности которого находится естественный антиген. Такой каркас называется вирусоподобной частицей, и сейчас разрабатываются и испытываются вакцины, применяющие эту технологию.
Если говорить конкретно об «ЭпиВакКороне», то нужно отметить, что широкое применение этого экспериментального препарата началось до получения данных о его эффективности по снижению вероятности заболевания ковидом.
Работает ли он или нет — покажет время. Итак, мы коротко рассмотрели разницу между тем, как работают традиционные вакцины, генетические вакцины и биоинженерные вакцины. Мы также обозначили некоторые явные или, может быть, не вполне явные трудности с обеспечением эффективности и безопасности вакцин разных типов.

Теперь стоит рассмотреть некоторые более общие проблемы с выбранной по всему миру стратегией массовой вакцинации против коронавируса во время пандемии.
Как мы уже отметили, РНК-вирусы, к которым относятся и коронавирусы, склонны накапливать мутации быстрее организмов и вирусов с геномом на ДНК за счет менее совершенных механизмов генетической «вычитки» во время копирования своего генома. Это приводит к нестабильности генома и ускорению его эволюционных изменений под давлением отбора.

В обычных условиях естественного отбора вновь возникший вирус (в данном случае вопрос об искусственном или естественном происхождении не имеет принципиального значения) эволюционирует в сторону большей заразности и меньшей патогенности. То есть при естественном протекании эпидемии вирус постепенно, заражая всё большую часть популяции, ослабевает.
Эволюционная задача вируса — распространиться как можно шире.
Для успеха на этом направлении вирус должен легко передаваться.
При этом если зараженный больной чувствует сильное недомогание или находится при смерти, он контактирует с резко меньшим числом людей.
А это значит, что у вируса меньше возможностей заразить кого-то еще.
Следовательно, в эволюционной гонке между штаммами в итоге выигрывает тот, который наиболее легко передается от человека к человеку, при этом вызывая как можно более мягкие симптомы, чтобы его разносчик как можно дольше не сбавлял свою активность и контактировал с наибольшим числом новых потенциально заражаемых людей.

В условиях же массовой вакцинации против быстро мутирующего вируса усиливается другой источник селекционного давления — искусственный отбор тех штаммов, которые наиболее эффективно уходят от иммунного ответа, вырабатываемого в результате вакцинации.
Если главным барьером перед распространением вируса становится не болезнь и возможность передавать вирус другим, а получаемый с помощью вакцины иммунитет, то уход от этого иммунитета становится первоочередной эволюционной задачей.
И эта задача постепенно решается вирусом, как мы видим на примере возникновения новых штаммов, в первую очередь там, где проводятся массовые кампании по вакцинации.

При успешном уклонении смутировавшего штамма от ранее выработанных антител могут возникнуть предпосылки для антителозависимого усиления инфекции (АЗУИ), когда антитела, пристающие к вирусу, больше не в состоянии его нейтрализовать, но при этом продолжают приманивать к себе некоторые иммунные клетки.
И тогда вирус, облепленный неспособными его остановить антителами, получает возможность заразить клетки иммунной системы.
Об этой опасности, среди прочих, предупреждал один из изобретателей технологии вакцин на мРНК Роберт Мэлоун.
Об этой же угрозе говорит в своей книге «Биологическая война», а в последнее время и в актуальных интервью, крупный российский специалист Михаил Супотницкий.

На сомнительную пользу от массовой вакцинации и сопряженных с ней рисков в области эволюции вируса накладываются дополнительные риски, связанные с массовым применением разных не до конца испытанных вакцин, по безопасности которых нет надежных долгосрочных или даже среднесрочных данных.
Массовое применение генетических вакцин, а это происходит впервые, сопряжено с дополнительными скрытыми рисками, которых можно было бы избежать, если бы массовая вакцинация опиралась на более привычные человечеству технологии.

Кроме биомедицинских рисков, у кампанейщины по массовой вакцинации существуют риски политические.
Если называть вещи своими именами, происходит принуждение людей к участию в медицинском эксперименте, что противоречит букве и духу принятого после разгрома фашистской Германии Нюрнбергского кодекса.
В таких странах, как Франция, где нормативная политическая культура включает массовые протесты, этот механизм уже вполне задействован.
В России же, где социальный протест, еще не дошедший до предела, носит более пассивный характер, власть может столкнуться с неожиданной для себя потерей поддержки со стороны того, что принято называть «путинским большинством».
И если в случае выборов существуют механизмы для искусственного сглаживания неудобной картины, то ведь есть и другие ситуации, когда прикрыться фиговым листком политических технологий уже становится невозможно.

Если политическое руководство не поймет этого, или откажется реагировать на недопустимые для себя политические издержки от навязывания населению участия в опасном эксперименте над собой, гражданское общество всё равно должно стремиться обезопасить себя и окружающих в условиях этого эксперимента.

Люди уже самостоятельно делятся личным опытом вакцинации как положительным, так и отрицательным.
Но истории отдельных людей, несмотря на некоторую эмоциональную ценность, не могут служить в качестве доказательной базы для оценки эффективности и безопасности той или иной экспериментальной вакцины, допущенной к массовому применению.
Такой доказательной базой может стать общественная база данных, в которую участники навязанного им эксперимента будут сообщать объективные данные о собственном опыте во время этой кампании.
Общественная база данных по результатам вакцинации может стать независимым источником информации для людей, которым предстоит выбирать между вариантами вакцин, чтобы сделать наиболее безопасный выбор для себя и родных.
В условиях недоверия к официальной статистике такая независимая база данных могла бы сыграть свою роль и в обеспечении иммунно-биологической безопасности страны в целом.
rossaprimavera.ru

В высоких уровнях антител нет необходимости

Никс — Thu, 24 Jun 2021 11:26:36 GMT

Чем отличаются антитела
Петр Чумаков
Нужна ли вакцинация от COVID-19? Какую вакцину предпочесть? Чем отличаются антитела, которые вырабатываются в результате болезни от тех, которые должны появиться после вакцинации? Надолго ли они вас защитят и защитят ли? Об этом – наш разговор с Петром Михайловичем Чумаковым, главным научным сотрудником Института молекулярной биологии имени В.А. Энгельгардта Российской академии наук, членом-корреспондентом РАН.

– Петр Михайлович, сегодня в нашей стране зарегистрировано уже три вакцины от новой коронавирусной инфекции. Какую из них выбрать?

– Действительно, формально у нас сейчас зарегистрированы три вакцины. Хотя «Спутник V», конечно, идет значительно впереди. Во-первых, потому что это была первая зарегистрированная вакцина, и, кроме того, за разработкой «Спутника» стоит многолетняя работа коллектива, который создает такие векторные вакцины на основе аденовируса. Вполне понятен выбор поставить на неё в качестве вакцины первого выбора. Ее можно было создать в максимально экстренном режиме, что и получилось.

В отношении двух других вакцин можно сказать следующее. ЭпиВакКорона – разработка новосибирского «Вектора», пептидная вакцина. Это новый тип вакцин, и опыт их применения пока очень мал. Эффективность их малоизвестна. Я бы сказал, что этот проект экспериментальный. Самое большое ожидание было связано с тем, что она не должна давать больших побочных эффектов. Поэтому, если она окажется эффективной, то это будет вакцина выбора для ослабленных пожилых пациентов. Но сейчас я ничего не могу сказать про эту вакцину, потому что отсутствуют какие бы то ни было данные об ее эффективности. Хочу только сказать, что общедоступные тесты на антитела, на S-белок после вакцинации в экспериментальной группе показывают отсутствие антител. При этом у «Вектора» есть собственная тест-система, которая позволяет смотреть образование антител против этих пептидов, и эта система показывает, что антитела появляются. Мне непонятно, как такое может быть, и этот вопрос требует прояснения. Поэтому я думаю, что эта вакцина еще не готова для массового применения, и на нее не стоит рассчитывать, как на спасительную вакцину, которая может оградить от заболевания.

– А что вы можете сказать о вакцине, совсем недавно зарегистрированной, которая была изготовлена в научном центре иммунобиологических препаратов, носящем имя вашего отца?

– Эта вакцина традиционного плана, включающая в себя наработку большого количества болезнетворного вируса, который после этого инактивирует определенным способом. Это так называемая «убитая» вакцина.

Такого рода вакцины наиболее часто используются, поэтому очень много надежд именно на эту неё, Ведь в отличие от «Спутника V», который вызывает образование антител только на один S-белок, хоть и самый главный, но, тем не менее, только один, Такие «убитые» вакцины вырабатывают антитела на все белки вируса. И поэтому возможно, что иммунитет после вакцинации КовиВаком будет более стойким и разносторонним. Хотя, опять же, на сегодня отсутствуют доступные данные про эту вакцину. Поэтому пока я бы рекомендовал её только как вакцину второго выбора. Я бы подождал массового применения до тех пор, пока мы не ознакомимся с ее параметрами.
– Многие думают, что импортные вакцины априори лучше отечественных. Действительно ли это так или наши вакцины ничем не уступают?

– В данном случае это клише совершенно неправомочно. Должен сказать, что вакцинология и вирусология в нашей стране всегда были на высоте. Первый вирус был открыт в России Д.И. Ивановским. Мы были впереди многих стран. Конечно, количество средств, вкладываемых в нашу науку, никак не может сравниться с тем, что происходило и происходит, например, в Америке и Европе. Тем не менее, наши ученые высоко мотивированы и прекрасно подготовлены. И мы умеем побеждать.
Та же вакцина «Спутник», разработанная в НИЦЭМ им. Н.Ф. Гамалеи, – это плод усилий протяженностью в многие десятки лет. Такая работа началась в СССР еще в начале 70-х годов, когда изучали аденовирусы, потом из них стали делать различного рода векторы. Была разработана вакцина против лихорадки Эбола на этой платформе. Поэтому я считаю, что тут нет сомнений, все здесь сделано качественно. Результаты, опубликованные в двух статьях «Ланцета», говорят о том, что вакцина получилась.

Что касается зарубежных аналогов. Действительно, мы часто относимся с пиететом ко всему, что выходит с Запада. Но там есть тоже очень много проблем – и организационных, и медицинских.

Вот, например, вакцина «АстраЗенека» – тоже векторная, сделанная на основе обезьяньего аденовируса. Это хорошо, потому что человек с обезьяньим вирусом не сталкивается. Но, тем не менее, сейчас выясняется, что вакцина «АстраЗенека» плохо реагирует и плохо защищает от южноафриканского варианта короновируса, в то время как «Спутник» защищает хорошо. И это один из аргументов, почему «АстраЗенека» вместе с институтом им. Н.Ф. Гамалеи сейчас делают гибридную вакцину, которая будет применяться в некоторых странах.

Что касается вакцин на мРНК платформе, на которые возлагаются большие надежды – это тоже новый класс вакцин. У меня поначалу был большой скепсис по поводу данного выбора для разработки вакцины, которая должна в кратчайшие сроки остановить пандемию. РНК, которая входит в состав этой вакцины, очень легко деградирует под действием различных факторов, и тут очень трудно всё предусмотреть. Вот, например, если температурный режим не очень хорошо выдержан, непонятно, окажется ли она эффективной в «полевых» условиях? Одно дело, когда это испытание и все его участники с трепетом относятся к следованию протокола. А что будет, когда начнется массовая вакцинация? Тут должна быть очень мощная логистика, и холодильники, которые обеспечат очень низкую температуру.

Что касается самой вакцины, в принципе, она при испытаниях показала хороший результат. Но сейчас встречаются очень противоречивые отзывы об этой вакцине в отношении возможных побочных эффектов. Есть сообщения о случаях тяжелых побочных эффектах и даже о смертельных случаях. Стоит разобраться, действительно ли эти случаи связаны с использованием вакцины. Этот вопрос, безусловно, надо тщательно изучать.

Высказывается еще одно сомнение: в качестве носителя, стабилизирующего агента в этой вакцине используется формула на основе полиэтиленгликоля. Были сообщения, что сама по себе эта формулировка может вызывать образование антител, которые будут препятствовать использованию вакцин на такой же платформе против других заболеваний в будущем. Есть еще опасения, что полиэтиленгликоль у некоторых людей может вызывать дополнительные нежелательные реакции.

– Петр Михайлович, в Москве сейчас проходит массовая вакцинация «Спутником» в торговых центрах и других местах массового скопления людей. Разумеется, о тестировании на антитела там IgM и IgG речь не идет. Люди просто приходят с улицы и без проверки вакцинируются. Хотя мы знаем, что кто-то мог переболеть бессимптомно, и у них могут быть высокие титры антител. Как вы считаете, не опасно ли вакцинироваться без такого тестирования?

– В принципе, ничего страшного в этом нет. Если учесть экономический аспект, надо понимать, что эти тесты довольно дорогие. Если их проводить всем поголовно, процедура значительно подорожает. Есть ли в этом смысл с точки зрения медицинской? Здесь тоже нет однозначного ответа. Во-первых, любой тест дает ошибки. Может быть, человек и не переболел, но у него проявился ложнопозитивный результат или, наоборот, человека переболел, но тест ничего не показывает. Поэтому я думаю, что в любом случае следует прививаться, даже если человек переболел, особенно в легкой форме.

– А если в тяжелой?

– Если он переболел в тяжелой форме, наверное, надо подождать. Сейчас пока нет надежных данных о том, что можно серьезно заболеть после перенесенного заболевания повторно. Думаю, что тем, кто действительно переболел, не стоит сейчас вакцинироваться. Всем остальным, которые сомневаются, даже если они не тестировались, надо прививаться.

– Но ведь прививка может быть бесполезной, если у человека, например, высокие иммуноглобулины класса G. Зачем же подвергать свой организм лишней нагрузке? Все-таки вакцинация – это не витамин выпить.

– Если у вас был какой-то уровень антител, а вы сделаете прививку, это в иммунологии называется буст – мощное добавление антигена уже на фоне того, что был первичный ответ. При этом очень сильно поднимется уровень антител. Ничего плохого в этом нет. Никакой опасности это не представляет, но возможно защита будет более длительной.

— Многие боятся такого тяжелого осложнения вакцинации, как антителозависимое усиление инфекции (ADE). Что это за состояние и как себя от него застраховать?

– Действительно, поначалу возможность проявления ADE при коронавирусной инфекции вызывала опасения. Природа этого явления заключается в отрицательном действии антител, которые вырабатываются против вирусных компонентов, но не вызывая инактивации вируса с ним связываются. Такой комплекс вируса и антитела поглощается клетками, например макрофагами, которые в норме удаляют из организма чужеродные продукты, но в данном случае они приводят к распространению вируса по организму, вызывают усиление инфекции. Такой сценарий возможен также при плохом качестве вирусного антигена в вакцине, когда образуются антитела, недостаточно прочно связывающиеся с вирусом. К счастью, пока мы не наблюдаем подтвержденных случаев такого рода. Но, хотя этот вопрос полностью не закрыт, это не должно быть веским аргументом против вакцинации, особенно против вакцинации «Спутником», который вызывает антитела в ответ на неповрежденный S-белок, нарабатываемый вирусным вектором.

– Следующий важный для многих вопрос. Люди записываются на тестирование антител в обычной районной поликлинике и видят следующую информацию: вы можете таким образом проверить, болели вы, в том числе бессимптомно, или болеете сейчас. Но вы не можете выяснить уровень антител в результате вакцинации. Возникает вопрос: почему? Это что, какие-то разные антитела?

– Конечно, это разные антитела. Дело в том, что тест на перенесенное заболевание, – это тест на N-белок, который находится внутри вируса, не на его поверхности, и к нему возникают антитела, когда человек столкнулся с этим вирусом и переболел. Но если вы таким тестом проверите образование антител после вакцинации «Спутником V», то он вам ничего не покажет.

– То есть этот класс антител не вырабатывается в результате вакцинации?

– Да, не вырабатывается. В результате вакцинации вырабатываются антитела только на S-белок, поверхностный шип, который, собственно, и обеспечивает нейтрализацию вируса и связывание этих антител с шипом. Для того чтобы проверить, как у вас выработались антитела именно на вакцинацию, надо пойти в компании, которые делают такой тест. Такие компании есть. Например, «Хеликс», которая предлагает количественный тест, с помощью которого можно определить количество антител, то есть увидеть, насколько успешной была реакция на вакцинацию.

– Мы знаем, что антитела вырабатываются не всегда и не у всех как в результате болезни, так и в результате вакцинации. Есть люди невосприимчивые как к вакцинации, так и вообще к определенным вирусам. И вот, допустим, человек прошел вакцинацию, антитела у него не выработались. Какой ему из этого делать вывод – что он по-прежнему не защищен перед болезнью и ему надо принимать какие-то меры или, наоборот, он защищен и этот вирус ему не грозит?

– В большинстве случаев всё зависит от того, сколько прошло времени после вакцинации. Если, например, после вакцинации прошло полтора месяца, то, наверное, достаточный уровень антител будет почти у всех. Хотя в публикации в «Ланцете», которую выпустили авторы «Спутника», показано, что после второй вакцинации есть люди, у которых повышение уровня антител не столь выраженное, тем ни менее, выработка антител наблюдается. Я согласен с авторами, что и такого уровня достаточно, чтобы человек не заболел тяжело. Если уровень антител всё же остается низким, думаю, стоит рассмотреть возможность повторной прививки другой вакциной.

– Именно другой?

– Той же самой вакциной не стоит прививаться, потому что уже есть антитела к аденовирусу, и, возможно, эта прививка не будет эффективной. Ведь титр антител к аденовирусному вектору вскоре после прививки будет очень большим, и это может помешать вакцинации. Но все люди разные, и иммунная система реагирует на всё по-разному. У некоторых во время вакцинации могли быть сопутствующие заболевания, на которые не обратили внимания, но которые помешали образованию антител. Конечно, об этом нельзя забывать. Это еще касается часто болеющих, ослабленных людей, людей пожилого возраста, у которых и иммунная система также не на высоте. Наверное, в этом случае имеет смысл узнать, насколько хорошо образовались антитела.

Второй аспект – если прошло достаточно много времени после вакцинации, и антитела упали и даже не обнаруживаются. Это тоже мало о чем говорит. Обычно после вакцинации, даже после перенесенного заболевания уровень антител вначале подымается, но затем падает, но в высоких уровнях и нет необходимости. Если бы не было такого снижения, у нас в крови были бы сплошные антитела от всех перенесенных столкновений с антигенами.

Низкие уровни антител спустя время не означают, что человек не защищен, потому что у него остаются клетки памяти, которые хранят информацию об этих антителах. И как только человек сталкивается с вирусом повторно, они начинают очень быстро размножаться и продуцировать эти антитела. Инкубационный период, который всегда бывает при заражении, обычно достаточен для того, чтобы за это время наработалось нужное количество антител.

Хотя многое еще неизвестно. Например, непонятно, что будет, если человек столкнулся с огромной дозой вируса? Поможет ли вакцинация преодолеть имеющийся антительный барьер? Может быть, и нет. Но я думаю, в любом случае человек перенесет заболевание в более легкой форме.

– В каком случае человеку нужно принимать решение, что, пожалуй, стоит попробовать вакцинироваться другой вакциной, поскольку антитела низкие?

– Если через 45-60 дней после вакцинации антитела все равно низкие или их нет, наверно, надо прививаться другой вакциной. Из тех, что я бы сейчас рекомендовал, это вакцина центра им. М.П. Чумакова.

– А для себя вы какую выбрали вакцину или пока что обходитесь теми неспецифическими средствами профилактики, которые вслед за своими замечательными родителями продолжаете разрабатывать?

– Я так защищался на протяжении всей пандемии, но сейчас все-таки решил вакцинироваться, потому что верю в «Спутник». Я хорошо знаю людей, которые над ней работали. Публикации на эту тему вполне убедительные. Поэтому я вакцинировался. Я не проверял уровень антител, хотя, видимо, стоит это сделать. Сейчас прошло как раз около трех недель после второй вакцинации. Я чувствую себя защищенным. Хотя это не означает, что надо во все тяжкие бросаться, общаться с больными. В отношении маски у меня всегда был определенный скепсис, но, тем не менее, раз существует такой порядок, надо ему следовать. Эффективно это или нет, не знаю, однако думаю, что в какой-то мере эффективно, потому что в этом году, например, не было эпидемии гриппа.

– Вы думаете, гриппа не было потому, что маски носили, а не потому что грипп и ковид – конкурирующие вирусы?

– Ну, какая тут конкуренция! Если бы, предположим, этот вирус широко циркулировал и у большинства людей не вызывал болезненных симптомов, то да, наверное, это была бы конкуренция. А в данном случае человек, сталкиваясь с вирусом, в большинстве случаев болеет. Поэтому я не думаю, что это конкуренция. Скорее всего, решающую роль тут сыграли меры предосторожности – и дистанционность, и отсутствие близких контактов, и маски. Всё это привело к тому, что гриппа в этом году практически нет.
shpakrb.ru

Появятся и другие штаммы

Никс — Sat, 19 Jun 2021 19:14:29 GMT

15 июня 2021
Почему коронавирус снова бьет рекорды и что ждет заболевших?
Отвечает биолог.
Суточные показатели заражения коронавирусом в России ежедневно растут, в столице достигли годового максимума. В Москве снова объявили нерабочую неделю, чтобы сдержать эпидемию. Что на самом деле происходит с коронавирусом, стал ли он заразнее, устойчивее и какие симптомы теперь мучают заболевших, а также гарантирует ли прививка защиту от заражения, «Лента.ру» узнала у доктора биологических наук, профессора Школы системной биологии Университета Джорджа Мейсона (США) Анчи Барановой.
Стереть до тапочек
«Лента.ру»: Правда ли, что у заболевших появились новые симптомы, а группа риска со стариков переместилась на молодежь и детей? Баранова: Совершенно точно, что молодых и детей болеет больше. Но это происходит потому, что индийский штамм,$CUT$ или дельта-вариант, как предлагает называть его ВОЗ, на 60 процентов более инфекционен, чем предыдущий.
Но это происходит не потому, что вирус как-то кардинально изменил свои свойства и стал более активным. Вирус — это инструкция для фабрики, то есть организма пациента, для выпуска большего количества вирусных частиц. В случае индийского дельта-варианта это инструкция «усиленная». Там говорится, что вирусных частиц фабрика должна произвести раз в десять больше. А потому организм больше напрягается и болезнь у него более выражена.

А ребенок — растущий организм, все у него новое, куча энергии. У нас и в первый раз достаточно много детей болели. Но на это никто внимания особо не обращал. В самом начале ведь была установка, что вирус детей не трогает. К тому же у них часто были основные симптомы — нарушения работы желудочно-кишечного тракта (ЖКТ), то есть попросту пару дней понос. Родители с таким в поликлинику редко обращаются. Сейчас, во-первых, и внимания к детям больше. Во-вторых, «отложенный» синдром MIS-C [посткоронавирусный воспалительный синдром] научились диагностировать. А в третьих — многие дети сейчас болеют повторно, просто в первый раз их не тестировали.

Появление же новых симптомов с точки зрения вирусологии тоже вполне объяснимо. Например, показано, что при заражении индийским вариантом у пациентов иногда возникает гангрена. Когда в организме образуется крупный тромб, то орган, например нога, перестает кровоснабжаться и клетки начинают погибать — некроз. Это и сейчас достаточно редкое явление, однако в первую волну такого практически не наблюдалось. Магистральный кровеносный сосуд — достаточно широкий. Чтобы его закупорить, необходимо большое количество тромбообразующего материала. При стандартном варианте вируса он просто не успевал в таком количестве наработаться. А при массированном производстве вирусных частиц у заболевших дельта-вариантом такое редко-редко, но все же бывает.

Есть ли информация о том, как болеют повторно ковидом: легче, тяжелее?
В мире статистика разная. Есть люди, которые сильнее болеют, есть которые слабее. Просто если организм человека был подорван за предыдущий раз, новая болезнь, напав на уже ослабленный организм, протекает более выраженно. То есть тяжесть заболевания объясняется не только свойствами самого вируса. Например, в первый раз у пациента уровень витамина D в организме был 50, а во второй раз — уже 18. Даже если вы перенесли болезнь с минимальными симптомами, то не стоит считать, что она прошла для вас совсем без потерь. Совершенно точно, что ваше здоровье в результате первого COVID-19 стало хуже, кто-то восстановился полностью, а кто-то не успел.

От чего это зависит?
Год назад, когда эпидемия еще только начиналась, я говорила, что для человечества решается очень серьезный вопрос сокращения общей продолжительности жизни.
У нас есть люди, которые в первый раз даже не заметили болезнь, а во второй — попали в госпиталь. Это зависит от того, как сложились разные факторы. Сформировался ли иммунный ответ после первого раза, насколько он получился сильный, полностью ли пациент восстановился после болезни, был ли «лонг-ковид» и прочее.

В России практически нет доступной статистики о том, сколько вакцинированных заболевают. В США такие данные собираются? Эта статистика не такая точная, как нам бы хотелось. Сегодня в США вакцинировались порядка 180 миллионов, из них примерно 11 тысяч заболели. Мы можем подсчитать процент, но он будет неправильным. Потому что CDC (Центр по контролю и профилактике заболеваний США, — прим. «Ленты.ру») сначала рапортовал обо всех случаях заражения, в том числе о бессимптомных, просто по ПЦР тестам. А теперь они собирают данные только о госпитализированных, то есть речь идет только о тяжелых пациентах, а не обо всех.
Я думаю, сейчас можно говорить о том, что примерно три процента вакцинированных во всем мире на самом деле не имеют иммунной защиты.

Почему именно столько?
Это приблизительная экспертная оценка. К этой группе, допустим, могут относиться люди с некомпенсированным вторичным иммунодефицитом. С первичным иммунодефицитом, возникшим из-за каких-то генетических дефектов. Они менее склонны образовывать иммунный ответ на натуральную инфекцию или на прививку. В XVIII веке эти люди даже не дожили бы до взрослого возраста, став жертвой какой-то бактериальной инфекции, — в те времена умирали почти 50 процентов родившихся детей. То есть люди с первичным иммунодефицитом в процессе эволюционного отбора уходили из популяции. А сейчас они живут, потому что есть антибиотики. Такой человек способен пережить коронавирус, однако рассчитывать, что он приобретет стойкий иммунитет, — нельзя.

Есть большая группа пациентов с хроническими лейкозами. Они живут долго при соответствующем лечении. Вакцина для них рекомендована, но часто не приносит значимого результата. Да и при любых других опухолях после химиотерапии иммунная система уже не та. Плюс, многие люди постоянно принимают иммуносупрессанты — из-за волчанки, артрита, и так далее...
Другая группа — это пожилые. С возрастом качество иммунного ответа ухудшается. Да, есть исключения. Я видела анализы 92-летней женщины, она своими антителами может завалить пол-России. Но большинство, к сожалению, не такие.
Можно ли говорить о том, что прививка, хоть и полностью не защищает от заражения, зато предохраняет от тяжелых случаев и попадания в реанимацию?

Это относится к людям, которые провакцинировались и все же получили хоть какие-то антитела. Однако сомнений в том, что имеющие антительный ответ болеют легче, нет. Но в тех случаях, когда антител просто нет — извините. У этих пациентов точно такие же вероятности, как и у непривитых. Есть надежда на Т-клеточный ответ, но с ним остается много неясностей.

При каком уровне антител человек может считать себя защищенным?
Достоверно мы не знаем, можно оценить лишь приблизительно. Сейчас подсчитали, что для нейтрализации индийского штамма коронавируса требуется примерно раз в восемь больше антител, чем для обезвреживания стандартного варианта. Если у кого-то, например, по тесту Architect-2 антител примерно 500-800 единиц, они ему помогут, но от заражения не защитят. Минимальное количество для нейтрализации вируса должно быть 1300-1500. Это мое весьма неточное, прикидочное мнение, основанное на нескольких случаях, когда кто-то провакцинировался и все же заболел. Но кроме этого теста есть и другие измерители антител. Можно дать какую-то среднюю унифицированную цифру, которая бы подходила ко всем диагностическим системам?

Таких данных, к сожалению, не существует. Только два теста откалиброваны по нейтрализующим сывороткам — это Abbott Architect и Diasorin Liaison. Плюс имеются «народные исследования». Группа инициативных биологов и врачей мерили свои антитела в разных компаниях и сравнивали. Но это, прямо скажем, шапкой меряно.

Официально таких испытаний не проводилось. У нас действительно существует масса диагностических тестов, но многие из них просто «висят в воздухе». Их результаты называются «коэффициент позитивности», или КП. Из них понятно только одно — большая цифра лучше, чем маленькая. Появляются ли какие-то рекомендации о том, как часто необходимо ревакцинироваться — раз в полгода, год?
Пока самое определенное, что могут сказать ученые, — это то, что ревакцинация будет регулярной. Какой подход будет к ревакцинации — сказать трудно, их несколько. Может, будут вводить какую-то смесь антигенов. Например, мРНК — это физический носитель. То есть можно посчитать эти молекулы в штуках. Значит, вполне возможно создать коктейль из мРНК: столько-то взять штук индийского варианта, столько-то британского и так далее.
Но, думаю, что до конца 2021 года появятся еще и другие штаммы коронавируса. Поэтому сейчас ученым не совсем понятно, за что хвататься, куда бежать. Ведь еще несколько месяцев назад мы все боялись британского варианта. Сейчас он практически никого не волнует, его вытеснил индийский. Думаю, что и в России в скором времени он будет преобладать.

Эффективность наудачу
Если ревакцинация нужна, то чем? Многие ученые, в том числе и вы, раньше не рекомендовали ревакцинироваться аденовирусными вакцинами. Сейчас ситуация изменилась?

Для этой рекомендации был следующий аргумент: когда мы в виде вакцины вводим аденовирус, то развивается иммунный ответ и на него, и на то, что «запаковано» в этот аденовирус — S-белок. Как следовало из научных работ китайских ученых, если человек раньше болел аденовирусом пятым (а это могло выглядеть как обычная простуда) и образовалась к нему иммунность, то это приводило к снижению эффективности коронавирусной вакцины.
Но уже сейчас, в реальном времени, появились другие сведения — есть люди, вакцинированные тем же «Спутником» два раза. То есть получили в первый раз две порции препарата, выработали нормальные антитела, титры которых начали снижаться. Они снова вакцинировались «Спутником», антитела снова поднялись. То есть повторная вакцинация аденовирусным вектором снова сработала. Но есть сведения и о других людях, у которых это не сработало.

Опасности в повторной вакцинации аденовирусными вакцинами я не вижу. Но вот эффективность будет зависеть от базового здоровья человека, от перенесенных каких-то других вирусных инфекций, да и от удачи тоже. Если грубо говорить, то для первичной вакцинации у нас эффективность 97 процентов, для повторной — скажем, 82 процента, для третьей — 67 процентов. Цифры называю наобум, чтобы показать пропорции. Так что Александр Гинцбург (глава института имени Гамалеи , где разработан «Спутник» — прим. «Ленты.ру»), скорее всего, прав в том, что ограничений на ревакцинацию нет. Но вот эффективность ревакцинации в популяции будет падать.

Однако для каждого отдельного человека история будет индивидуальная. Кто именно получит пользу и кто нет — заранее неизвестно. Нет у нас коммерческих тестов на иммунитет к аденовирусным векторам. Опять же нужно все рассматривать в контексте. Я уже говорила о том, что есть люди, у которых и после первой вакцинации иммунный ответ довольно слаб.
Почему ученых беспокоит ревакцинация только аденовирусными вакцинами? У препаратов мРНК — более обнадеживающая ситуация? Потому что первые случаи использования у людей вакцин мРНК появились, только когда начались испытания препаратов Pfizer и Moderna. Сейчас у нас есть данные по дополнительной бустерной вакцинации этими препаратами. Вроде бы работает. Но точных данных нет. Хотя, думаю, с биологической точки зрения все должно быть нормально.

Платить за все
Какое влияние может оказать многократное воздействие прививки на человека?

До настоящего момента многократные прививки одним и тем же антигеном делали только детям. У них иммунная система незрелая, чтобы получить какой-то иммунный ответ, ее нужно несколько раз стимулировать.
Есть, конечно, ревакцинация по гриппу. Но она делалась либо инактивированными вакцинами, либо живыми. Да и штамм каждый год новый. То есть эти вакцины как бы повторяют натуральную инфекцию. А простудой мы можем болеть несколько раз в год — в этом ничего такого. Но здесь совершенно другое — иммунитет мы подстегиваем одним и тем же антигеном. Используем S-белок, только все время в каком-то другом варианте. Несмотря на то, что мы не очень хорошо понимаем эту ситуацию, опасения, что это может оказаться неполезно, вполне оправданы. Но это «немного вредно» примерно в тысячу раз меньшее зло, чем натуральный коронавирус.

Что это значит?
Я приведу пример, он не касается «Спутника», а только инактивированных вакцин — «КовиВака» и «ЭпиВакКороны». Когда вы вводите с вакциной алюминиевый адъювант, то ваш общий иммунный ответ немного снижается. Предназначение адъюванта — объяснить вашей иммунной системе: то, что сейчас происходит, — это важно, вот враг, которого нужно запомнить. Если в будущем он зайдет в организм, то нужно его обязательно порвать на ленточки. Так вы науськиваете иммунную систему на конкретного врага.

Но ресурс ведь не бесконечен. Вызывая сильный иммунный ответ на конкретного врага, мы как бы отвлекаем внимание иммунной системы от других вещей. У нас есть антитела IgG и IgA. Последние на слизистых оболочках служат барьерными антителами, они отлавливают патогены на входе. Эти антитела в каких-то довольно больших количествах синтезируются всегда. Когда мы даем алюминий человеку, то общее количество «барьерных» IgA снижается, чтобы наделать побольше «кровяных» IgG.
Условно говоря, после того как вы получили вакцину, вы примерно месяц будете немного более подвержены всем остальным заболеваниям, которые могут напасть снаружи или изнутри: ОРЗ, герпесу, чему-то еще. То есть организм будет слегка ослаблен.
Если это один месяц, допустим, из пяти лет, то это нормально. А если это один месяц каждые полгода? Я понимаю, что антиваксеры в этом месте могут сказать: «А давайте тогда воспитывать наш иммунный ответ пчелиным медом, какими-то биодобавками, антиоксидантами». Но так не получится. Вакцина сейчас — единственный выбор для спасения.

Когда мы что-то покупаем, то мы чем-то платим. Нельзя требовать от ученых, чтобы они сделали какую-то волшебную пилюлю, за которую мы ничем не будем платить. Не бывает таблеток без побочных эффектов.
Главный врач главной российской больницы по борьбе с коронавирусом — «Коммунарки» — Денис Проценко сказал, что, по наблюдениям, сегодня привычные средства для снятия цитокинового шторма у тяжелых больных перестают действовать.
Это значит, что вирус приспосабливается к лекарствам?

Я уже говорила, что по патогенезу вирус принципиально не отличается. То есть у него не появился новый белок, который, допустим, сигнализирует индийскому мукормикозу, «черной плесени»: «Давай, прыгай сюда». Все, что этот вирус сделал — он лучше к нам приспособился и стал создавать более высокую виремию, то есть повышать выработку вирусных частиц организмом человека. Этого достаточно, чтобы вызывать и более тяжелую форму заболевания.

Если вирусных частиц стало в несколько раз больше, почему бы не увеличить дозировку препаратов?
Лекарств, направленных на сам вирус, у нас нет. Точнее есть, но они помогают только на ранних стадиях и то не особо. Возможно, если бы имелись классные противовирусные, то можно было бы попытаться так сделать.
Но сейчас реально помогают при коронавирусе глюкокортикостероиды и антикоагулянты, а также антицитокинные препараты, сбивающие цитокиновый шторм. Это называется стратегия отвлечения, в данном случае — отвлечения организма от угрожающего ему вируса. У опытных медсестер есть трюк. Когда ребенок не хочет укол, то медсестра может, например, дернуть его за ухо или за косичку. Пока ребенок будет изумляться и возмущаться, укола не заметит.
Препараты, применяемые при коронавирусе, действуют примерно так же. Но если в два раза увеличить дозу тех же кортикостероидов, то у девочки, которую таким способом дернут за косичку, голова может и оторваться.

Муки выбора В непростых условиях, когда вирус постоянно меняется, и вакцины с трудом за ним поспевают, оправданно ли вообще говорить о коллективном иммунитете?
В России точно не оправданно. Потому что в России вакцинировано всего девять процентов населения. При условии, что вакцинированных много, количество иммунных людей растет. И вирусу, пусть он даже мутирует, становится труднее передаваться.

В США тоже непростая история с вакцинацией. Демократическое общество поощряет человека, чтобы он все время как бы сознательно делал выбор. Ну там, джинсы с пуговицами или на замке. Есть замечательный психолог Даниэль Канеман, который разработал поведенческую экономику и получил за это Нобелевскую премию. Непосредственно из его работ следует, что выбор — это плохо.
В Советском Союзе был выбор, что можно купить джинсы. Это значит, нужно было целый год работать, копить деньги, а потом на черном рынке постараться добыть эту вещь. И в этот момент уже было неважно, Levis это, Lee или Wrangler. Важен был сам по себе статусный предмет, который стоил, условно, как мотоцикл.

А сейчас вроде в голове пропечатано, что джинсы нужны. А их выбор — 500 тысяч видов. И вот, ходи по магазинам, рассматривай их. Потом купишь и начнешь страдать: эх, надо было другие брать, там посадка круче. Или дешевле на три рубля. Идем домой несчастные, усталые... Но при этом у нас нет выбора пойти на работу в штанах или просто в одних трусах. Потому как если придешь просто в трусах, то все удивятся. А по вакцинам почему-то выбор такой: я подумаю над этим вопросом и решу не вакцинироваться. Хотя у человека реальных знаний и компетенций просто нет, чтобы принять такое решение грамотно. Но тем не менее он так поступает, потому что ему этот выбор кажется интереснее, заковыристее. Это ненаучное объяснение, но подобное мы постоянно наблюдаем сейчас в социуме.
Может, этот человек чем-то болеет и поэтому боится прививаться.

Просто многие ссылаются на растиражированное в СМИ интервью Нобелевского лауреата по медицине Люка Монтанье. У журналистов звучит, что якобы он сказал, что все вакцинированные должны умереть в течение двух лет. Во-первых, это некорректный перевод, он такого не произносил вообще. Во-вторых, он человек пожилой и добрый, и им антиваксеры пользуются как ширмой. В третьих, какие бы аргументы ни приводили другие специалисты — уже будет для публики неважно, потому что народу слова якобы Монтанье — уже зашли.

Но, ребята, сегодня вакцинированных на земном шаре 1,5 миллиарда.
Если в ближайшие два года эти люди, в числе которых и я, погибнут, то улицы завалит горами трупов.
Они будут разлагаться и страшно вонять.
И вашей основной задачей станет убежать куда-то, остаться в живых и что-то поесть.
Про вакцину вы вообще думать забудете, у вас будут совсем другие задачи.
Так вот — я вам гарантирую — такой ужасной картины точно не будет.
Вредные мысли из головы антиваксерам придется выкинуть, и сделать выбор, причем единственно верный.
Вакцинный выбор — это не между двумя парами джинсов.
Это выбор — в штанах пойти на работу или без них.
lenta.ru
Беседовала Наталья Гранина

Вспышки смертельных грибковых инфекций охватили мир.

Никс — Thu, 03 Jun 2021 09:18:22 GMT

Черная плесень.
обновлено: 17:38 01.06.2021
В Индии на фоне мощной волны COVID-19 фиксируют тысячи случаев мукормикоза — опасного грибкового заболевания. В особо тяжелых случаях врачи удаляют глаза и части лица, чтобы сохранить жизнь. Инфекция с трудом поддается лечению из-за резистентности к противогрибковым препаратам. РИА Новости разбирается, кто в группе риска и стоит ли опасаться болезни в России.
В царстве плесени
Нас окружают миллионы микробов. Мы вдыхаем, съедаем, носим на коже вирусы, бактерии, плесневые грибки. Они не опасны для здорового организма, но стоит ему дать сбой, как невидимый враг $CUT$нападает. Грибковые инфекции особенно коварны: они заражают бессимптомно, с трудом поддаются лечению, которое, как правило, длится месяцами и сопровождается тяжелыми побочными эффектами. Подвержены им люди, у которых уже есть серьезные проблемы со здоровьем: ВИЧ, рак, трансплантация органов, диабет, обширные раны, ожоги. Смертность при грибковых инвазиях очень высокая.

Патогенны мукоровые грибки, дрожжи кандида, плесневые грибки аспергиллы. Хотя некоторые их представители приносят пользу в науке, медицине, а также в быту — их используют в экспериментах как подопытные организмы, в качестве закваски, для получения антибиотиков. Живут они в почве, на больных растениях, стенах помещений с высокой влажностью, а также образуют пушистые колонии на разных растительных субстратах. Размножаются грибки микроскопическими спорами, из которых разрастаются мицелий (грибница) и гифы, вытягивающие воду и питание из среды.

Вспышка в ковидном госпитале в США
В 2009 году в больнице в Токио из уха пожилой женщины, больной отитом, выделили неизвестный ранее вид патогенного грибка Candida auris. Позднее аналогичные случаи подтвердились еще у 15 пациентов. Кандида аурис оказался чрезвычайно агрессивным, резистентным ко многим лекарствам патогеном, к тому же заразным. Его происхождение и природный очаг до сих пор не определили.
Инфекция быстро разошлась по миру. В 2017-м ее впервые диагностировали в госпитале во Флориде (США) и приняли исключительные меры, чтобы не допустить распространения: отслеживали даже контакты зараженных. Во время пандемии в стационар стали поступать больные с COVID-19, и в июле 2020-го среди них выявили четыре случая заболевания Candida auris.
Проверили всех пациентов. Из 67 человек ковидного отделения у 35 обнаружили антитела к возбудителю. Восемь умерли в течение следующего месяца, однако невозможно сказать, каков здесь вклад грибкового заболевания. Ученые считают, что микроб распространялся на одежде персонала и мобильном медицинском оборудовании, не прошедшем должную дезинфекцию.

Впервые грибок Candida auris выявили в 2009 году в Японии.
С тех пор он распространился по всему миру. В США число случаев росло год от года. На фоне COVID-19 ожидаются новые вспышки.
Двойная эпидемия в Индии
Мукоровые грибки известны с XIX века — тогда их начали выделять у больных животных. Они живут в почве, растениях, навозе, на гниющих фруктах. С ним сталкиваются те, кто ближе к земле, к примеру собаки, которые постоянно все обнюхивают. Мукормикозы возникают как осложнения после химиотерапии. Обычно если у пациента в анализе крови лимфоциты ниже критического уровня, начинают антигрибковую терапию для профилактики. Однако особо коварные микробы ее обходят. Тогда последнее средство — получаемый из бактерий антибиотик амфотерицин. У препарата тяжелейшие побочные эффекты, вот почему медицина отчаянно нуждается в новых антигрибковых лекарствах и вакцинах.

Споры мукоровых грибков проникают в носоглотку, осаждаются в пазухах носа, разрастаются, пускают гифы и вырабатывают токсины, разлагающие ткани и кости. Визуально гифы черного цвета, отсюда название болезни — черная плесень. Инфекция попадает в череп, блокирует основные артерии и вены, вызывает кровотечения. До пандемии мукормикозы у людей встречались крайне редко. Однако в Индии произошла настоящая вспышка на фоне мощной волны COVID-19. В сутки там выявляют по двести тысяч новых случаев. Взрывной рост связывают с особым, индийским, вариантом коронавируса. На это накладывается и грибковая инфекция у выписанных или идущих на поправку пациентов. Больше половины случаев экзотической болезни приходится на западные штаты Гуджарат и Махараштра.
Поскольку распознать мукормикоз самостоятельно очень сложно, люди попадают к врачам с запущенными формами, когда требуется немедленное хирургическое удаление тканей, глаз и челюстей. Иначе смертность практически стопроцентная. Вспышку мукормикоза многие связывают с применением стероидов в терапии тяжелых больных с COVID-19.
Эти противовоспалительные препараты реально спасают жизни, однако подавляют иммунитет. В отличие от кандида аурис, мукормикоз не передается от человека к человеку или от животного — получить его можно из окружающей среды, вдохнув споры. Возможно, инвазии способствуют аппараты искусственной вентиляции легких и использование кислорода. Но это всего лишь версии.

Индия оказалась в эпицентре двойной вирусно-грибковой эпидемии неслучайно.
В странах с тропическим климатом концентрация спор в окружающей среде неизмеримо выше, чем, скажем, в умеренном поясе.
В России в силу природно-географических факторов вспышки черной плесени можно не опасаться, отмечают в Роспотребнадзоре.
МОСКВА, 31 мая
— РИА Новости,
Татьяна Пичугина.